?

Log in

No account? Create an account
марка

eg_marka


"Египетская марка" - тотальный комментарий


Previous Entry Share Next Entry
№ 237
сфинксы
alik_manov wrote in eg_marka

            Можно сказать и зажмурив глаза, что это поют конники. Песня качается в седлах, как большущие даровые мешки с золотой фольгою хмеля.

            Она свободный приварок к мелкому топоту, теньканью и поту.

            Она плывет в уровень с зеркальными окнами бельэтажей на слепеньких мохнатых башкирках, словно сама сотня плывет на диафрагме, доверяя ей больше, чем подпругам и шенкелям.



            Описания поющих казаков многочисленны в русской литературе XIX – ХХ в. Ср., например, в повести Л. Толстого «Казаки»: «Оленин все ходил и ходил, о чем-то думая. Звук песни в несколько голосов долетел до его слуха. Он подошел к забору и стал прислушиваться. Молодые голоса казаков заливались веселою песнею, и изо всех резкою силой выдавался один молодой голос» и т. д. Песня конников (скорее всего, казаков) упоминается и в одном из первых, дошедших до нас ст-ний О. М. «Тянется лесом дороженька пыльная…» (1907): «С гордой осанкою, с лицами сытыми… // Ноги торчат в стременах. // Серую пыль поднимают копытами, // И колеи оставляют изрытыми, // Все на холеных конях. // Нет им конца. Заостренными пиками // В солнечном свете пестрят. // Воздух наполнили песней и криками…». Также ср. в его позднейшем ст-нии  «День стоял о пяти головах. Сплошные пять суток…» (1935): «День стоял о пяти головах, и, чумея от пляса, // Ехала конная, пешая, шла черноверхая масса…»

               Хмель и хмелевая «мука» после просушки хранят в мешках или металлических ящиках. Шишки хмеля, поспевая, становятся золотисто-зелеными, иногда эти чешуйки-прицветники называют золотистыми железками, на них же появляются мелкие золотисто-желтые пузырьки. Отсюда, вероятно, у О. М. «золотой фольгою хмеля». Ср. также в его позднейшем «Путешествии в Армению»: «Сразу после французов солнечный свет показался мне фазой убывающего затмения, а солнце — завернутым в серебряную бумагу» (3: 200). Фольгой не только обертывают, но используют ее в качестве украшения. Ср., например, у Эртеля в романе «Гарденины, их дворня, приверженцы и враги»: «Выскочила девочка лет девяти с оголенными костлявыми плечиками: кисейное выше колен платьице, кое-где оборванное и заштопанное, все было усеяно блестками из фольги и золоченой бумаги»; и у Соллогуба в «Тарантасе»: «Перед вами все нарумянено, раскрашено, фальшиво; всюду мишура и фольга». Также ср. в ст-нии К. Павловой «Impromptu: “Каких-нибудь стихов вы требуете, Ольга!..”»: «Ведь рифма, знаете, блестящая лишь фольга…». 

            Метафора «хмеля» в поэзии О. М. весьма распространена. Ср., например, в его юношеском ст-нии «Среди лесов, унылых и заброшенных…» (1906): «Они растопчут нивы золотистые, // Они разроют кладбища тенистые, // Потом развяжет их уста нечистые //    Кровавый хмель! // Они ворвутся в избы почернелые, // Зажгут пожар, хмельные, озверелые...»; в ст-нии О. М. «Когда укор колоколов…» (1910): «Когда укор колоколов // Нахлынет с древних колоколен, // И самый воздух гулом болен, // И нету ни молитв, ни слов — // Я уничтожен, заглушен. // Вино, и крепче и тяжелее // Сердечного коснулось хмеля — // И снова я не утолен»; в ст-нии «Душу от внешних условий…» (1911): «Душу от внешних условий // Освободить я умею: // Пенье — кипение крови // Слышу — и быстро хмелею»; в ст-нии «Ахматова» (1914): «Зловещий голос — горький хмель — // Души расковывает недра…»; в ст-нии «Ода Бетховену» (1914): «Кто по-крестьянски, сын фламандца, // Мир пригласил на ритурнель // И до тех пор не кончил танца, // Пока не вышел буйный хмель?»; в ст-нии «В тот вечер не гудел стрельчатый лес органа…» (1917): «Нам пели Шуберта, — родная колыбель. // Шумела мельница, и в песнях урагана // Смеялся музыки голубоглазый хмель. // Старинной песни мир, коричневый, зеленый…»; в ст-нии «Нет, никогда ничей я не был современник…» (1924): «Сто лет тому назад подушками белела // Складная легкая постель, // И странно вытянулось глиняное тело, — // Кончался века первый хмель»; в «Стихах о русской поэзии» (1932): «Дай Языкову бутылку // И подвинь ему бокал, // Я люблю его ухмылку, // Хмеля бьющуюся жилку // И стихов его накал»; в ст-нии «За Паганини длиннопалым…» (1935): «И вальс из гроба в колыбель // Переливающей, как хмель»; в ст-нии «Слышу, слышу ранний лед…» (1937): «Вспоминаю, как плывет // Светлый хмель над головами»; и, особенно, в ст-нии «Пою, когда гортань – сыра, душа – суха…» (1937): «Уже не я пою – поет мое дыханье - // И в горных ножнах слух, и голова глуха… // Песнь бескорыстная – сама себе хвала: // Утеха для друзей и для врагов – смола. // Песнь одноглазая, растущая из мха, - // Одноголосый дар охотничьего быта, // Которую поют верхом и на верхах, // Держа дыханье вольно и открыто…».

            «Приварок – 1) воен. «довольствие в виде горячей, готовой для еды пищи» 2) «паек, продукты для приготовления пищи» («Словарь Ушакова»). Ср. в детском ст-нии О.М. «Кухня» (1926): «Мы, чаинки-шелестинки, // Словно гвоздики звеним. // Хватит нас на сто заварок, // На четыреста приварок: // Быть сухими не хотим!». «Приварок» в комментируемом фрагменте через первое значение оказывается связан с казаками, но по типу словоформы также приобретает значение «приправы», «добавки» к чему-то (ср. о хмеле чуть выше в комментируемом фрагменте).

               Составленные из общих букв словá «ТОПОТ» и «ПОТ» объединены и в «Путешествии в Армению»: «Я выпил в душе за здоровье молодой Армении с ее домами из апельсинового камня, за ее белозубых наркомов, за конский пот и топот очередей…» (3: 183). Ср. также в поэме-палиндроме Хлебникова «Разин» (1920): «Лепет и тепел // Ветел, летев, // Топот. <….> Потоп // И // Топот!<…> Топ и пот, // Топора ропот <…> То пота топот! <…> По топоту то потоп. // Пот и топ.<…> Потока топ // И // Топот».

            Описываемые в комментируемом отрывке «зеркальные окна бельэтажей» ранее фигурировали во фр. № 223, где речь шла о зеркальных зенках «барско-холуйских квартир». Ср. также, например, в романе Лескова «Некуда»: «…несколько человек, свободно располагающих временем и известным капиталом, разом снялись и полетели вереницею зевать на зеркальные окна Невского проспекта…» и у Белого в «Петербурге»: «…мгновенный и испуганный взгляд на зеркальные отблески стекол; быстро он кинулся на подъезд, на ходу расстегнувши черную лайковую перчатку». Также ср. у Л. Андреева в романе «Иго войны»: «… с какою завистью, с каким отчаянием, с какой подлой жадностью смотрю я на богатых, на их дома и зеркальные стекла…» и у С. Буданцева в романе «Мятеж» (1922): «…сковырнуты в январе этого же 1918 года золотые буквы вывесок, над плотно, как мертвые веки, закрытыми ставнями, под которыми жутко закатились пустые зеркальные стекла; вместо витрины чернеет пропасть…». О мотиве зеркала в «ЕМ» ср. комм. к фр. № 14 и № 116. О бельэтаже ср. фр. № 17 и комм. к нему.

            «Башкирка — (разг.) башкирская лошадь, нетребовательная и выносливая; рост 2 арш. 1 вер.-2 а. 3 в.; масть большей частью саврасая с ремнем на спине» («Словарь Брокгауза и Ефрона»). Диафрагма (лат. diaphragma) — непарная широкая мышца, разделяющая грудную и брюшную полости и служащая для расширения легких. Пение на диафрагме (диафрагмой) является одним из способов вокального исполнения (в противоположность пению, например, голосовыми связками). Поскольку пение на диафрагме предполагает искусное владение дыханием, можно предположить, что в комментируемом фрагменте также обыгрывается идиома «на одном дыхании» (все поют как один). «Подпруга — широкий ремень у седла и седелки, который затягивается под брюхом у лошади» («Словарь Ушакова»). «Шенкель, в кавалерии, в кавалерийской посадке — часть ноги ниже колена (икра), прилегающая к бокам лошадей; служит для управления задом последней» («Словарь Брокгауза и Ефрона»).




  • 1

Наверное, это понятно и без моего комментария...

словно сама сотня плывет на диафрагме
Диафрагма (лат. diaphragma) — непарная широкая мышца, разделяющая грудную и брюшную полости и служащая для расширения легких. Пение на диафрагме (диафрагмой) является одним из способов вокального исполнения (в противоположность пению, например, голосовыми связками). Поскольку пение на диафрагме предполагает искусное владение дыханием, можно предположить, что в комментируемом фрагменте также обыгрывается идиома «на одном дыхании» (все поют как один).
Мне кажется, что есть и более очевидный уровень прочтения фрагмента: здесь мастерски описывается отражение в окнах бельэтажа проезжающих всадников, отражение, в которое не попадают переступающие ноги лошадей, и создается эффект, что конники проплывают на "безногих" лошадиных туловищах, лошадиных диафрагмах. Так что на поверхностном уровне речь идет о чисто зрительном образе, лошадиной диафрагме, а из слова "диафрагма" уже вырастает ассоциация с вокальной техникой.

Ключевые слова в этом фрагменте «СВОБОДНЫЙ ПРИВАРОК», имеющие двойной смысл.
Здесь этот приварок – ДОБАВКА СВОБОДЫ, вольности – неотъемлемые свойства казацкой души , выражаемой во всей полноте в песне. Ср.:
«Вдруг звучная, вольная песня привлекла его внимание<..>песня была дика и годилась для шума листьев и и ветра пустыни. Вот, она:
Мать моя родная-//Кручинушка злая;//Мой отец родной//Назывался судьбой;<..>
Но мне Богом дана//Молодая жена –//Воляволюшка, //Воля милая, //Несравненная, //Неизменная <..>Мои братья в жаркий день,//Призывая под тень,//<..> А вольностьмне гнездо свела,//Как мир необъятное!
Так пел казак<..>беззаботно бросив повод и сложа руки; привычный конь не требовал понуждения, и молодой казак на свободе предавался своим мечтам; его голос был чист и полон, его сердце казалось таким же.»
М..Лермонтов «Повесть без названия»

Про свободный приварок - замечательно. А почему же забыли при поте и топоте "Стихи о русской поэзии"?
Ср.:
Капли прыгают галопом,
Скачут градины гурьбой
С рабским потом, конским топом
И древесною молвой.
А. Е.

А еще вспомнилось стих-е 1924 года:

Вы, с квадратными ОКОШКАМИ, невысокие дома,—
Здравствуй, здравствуй, петербургская несуровая зима!

И торчат, как щуки ребрами, незамерзшие катки,
И еще в прихожих СЛЕПЕНЬКИХ валяются коньки

Не настаиваю, но всё может быть.
А. Е.

  • 1