?

Log in

No account? Create an account
марка

eg_marka


"Египетская марка" - тотальный комментарий


Previous Entry Share Next Entry
№ 242
сфинксы
alik_manov wrote in eg_marka

            Железная дорога изменила все течение, все построение, весь такт нашей прозы. Она отдала ее во власть бессмысленному лопотанью французского мужичка из Анны Карениной. Железнодорожная проза, как дамская сумочка этого предсмертного мужичка, полна инструментами сцепщика, бредовыми частичками, скобяными предлогами, которым место на столе судебных улик, развязана от всякой заботы о красоте и округленности.

 

               Через метафору железной дороги новейшая русская проза сопоставляется в комментируемом фрагменте с классической прозой. Ср. с зачином заметки О. М. «Литературная Москва. Рождение фабулы» (1922) с использованием метафоры монастырского чтения: «Некогда монахи в прохладных своих готических трапезных вкушали более или менее постную пищу, слушая чтеца, под аккомпанемент очень хорошей для своего времени прозы из книги Четьи-Минеи. Читали им вслух не только для поучения, а чтение прилагалось к трапезе как настольная музыка, и, освежая головы сотрапезников, приправа чтеца поддерживала стройность и порядок за общим столом. А представьте какое угодно общество, самое просвещенное и современное, что пожелает возобновить обычай застольного чтения и пригласит чтеца, и, желая всем угодить, чтец прихватит “Петербург” Андрея Белого, и вот он приступил, и произошло что-то невообразимое — у одного кусок стал поперек горла, другой рыбу ест ножом, третий обжегся горчицей» (2: 260). Ср. в этой статье далее: «Русская проза тронется вперед, когда появится первый прозаик, независимый от Андрея Белого» (2: 262). Как и для железнодорожного движения, для новейшей русской прозы, согласно О. М., характерны прерывистое «течение», громоздкое «построение», отсутствие «стройности», (монтажные) сцепления вместо единства, и это все лишает новейшую прозу прежней (например, тургеневской) «красоты и закругленности». О прекрасной округленности (Успенского собора) ср. в ст-нии О. М. «О это воздух, смутой пьяный…» (1916): «Успенский, дивно округленный, // Весь удивленье райских дуг…».

            О музыкальном такте ср. фр. № 140 и комм. к нему. Музыкальный «такт» подразумевается при описании движения поезда, например, в рассказе Бунина «Новая дорога»: «Но поезд борется: равномерно отбивая такт тяжелым, отрывистым дыханием…». Ср. также у Л. Андреева в рассказе «Вор» (1904): «…тело безвольно и сладко колыхалось в такт дыханиям вагона…» и в позднейшем «Чевенгуре» Платонова (1929): «Закругления валили с ног паровозную бригаду, а вагоны сзади не поспевали отбивать такт на скреплениях рельсов и проскакивали их с воем колес».

            Французский мужичок в романе «Анна Каренина» является во сне Вронскому и Анне, а в день ее гибели воплощается в «испачканного уродливого мужика в фуражке, из-под которой торчали спутанные волосы». Ср. во сне Вронского: «Что такое? Что? Что такое страшное я видел во сне? Да, да. Мужик-обкладчик, кажется, маленький, грязный, со взъерошенной бородкой, что-то делал нагнувшись и вдруг заговорил по-французски какие-то странные слова». А вот описание сна Анны Карениной: «Я видела, что вбежала в твою спальню <…> и в спальне, в углу стоит что-то <…> И это что-то повернулось, и я вижу, что это мужик маленький с взъерошенною бородой и страшный. Я хотела бежать, но он нагнулся над мешком и руками что-то копошится там…». О «дамской сумочке» ср. фр. № 4 и комм. к нему. О «бредовых частичках» ср. фр. № 241 и комм. к нему. В черновике «ЕМ» комментируемый фрагмент завершался следующим образом: «Вот она, ‹по›слушайте(?): Il faut battre le fer lorsque il est chaud» («Куй железо, пока горячо»). В поговорку преображено здесь французское лопотанье мужичка из «Анны Карениной»: «Он копошится и приговаривает по-французски, скоро-скоро и, знаешь, грассирует: “Il faut le battre le fer, le broyer, le petrir...”» («Надо ковать железо, толочь его, мять»).

            Сцепщик — железнодорожный рабочий по сцепке вагонов. Железные инструменты сцепщика — аналог писательского инструментария, с их помощью происходит «сцепление» текста в единый работающий механизм. Ср. также в ст-нии Анненского «Будильник» (из «Трилистника обреченности»): «Цепляясь за гвоздочки, // Весь из бессвязных фраз, // Напрасно ищет точки // Томительный рассказ, // О чьем-то недоборе // Косноязычный бред... // Докучный лепет горя // Ненаступивших лет…» и в его же «Стальной цикаде»: «Сердца стального трепет // Со стрекотаньем крыл // Сцепит и вновь расцепит // Тот, кто ей дверь открыл...». Еще ср. у Б. Пастернака во второй части «Спекторского» (1925): «Карениной, — так той дорожный сцепщик // В бреду за чепчик что-то бормотал». О «железном скобяном товаре» ср. в ст-нии О. М. «1 января 1924» (подробнее об этой перекличке ср.: Ronen: 288 – 289).  

               О гайках, «коими рельсы прикрепляются к шпалам» на столе судебных улик ср. в «Злоумышленнике» Чехова, где к ответу призван «маленький, чрезвычайно тощий мужичонко».  




  • 1
У Толстого в сцене смерти Анны нет сумочки, там - кроваво-красный мешочек:

«Она хотела упасть под поравнявшийся с ней серединою первый вагон. Но
красный мешочек, который она стала снимать с руки, задержал ее, и было уже
поздно: середина миновала ее. Надо было ждать следующего вагона.»

Зато у Достоевского «сумочка», в традиционно русском понимании «сумы» - есть.
«Бессмысленное лопотанье» « предсмертного мужичка» сливается у О.М. со «страшным предсмертным бредом» Семена Прохарчина (см.комментарий к фрагменту № 183 о просеменившем Семене):
«-- Да вот; оно хорошо, -- сказал он, -- миловидный я, смирный, слышь, и добродетелен, предан и верен; кровь, знаешь, каплю последнюю, слышь ты, мальчишка, туз... пусть оно стоит, место-то; да я ведь бедный; а вот как возьмут его, слышь ты, тузовый, -- молчи теперь, понимай, -- возьмут, да и того... оно, брат, стоит, а потом и не стоит... понимаешь? а я, брат, и с сумочкой, слышь ты?»



Скобяные предлоги - здесь, как видим, игра на омонимах: это и служебные части (частицы) речи, и надуманные оправдания (ср. дальше о столах судебных улик). Упоминание о столах, кстати, поддерживает возможную отсылку к монашеской трапезе из "Рождения фабулы".
А.Е.

Прежде, чем написать сцену смерти Анны, Толстой
с 1869 восемь раз проезжал по Московско-Нижегородской железной дороге мимо станции Обираловка, на которой Анна кончает самоубийством.
10 марта 1933 года в торжественной обстановке состоялся пуск первого электропоезда Обираловка - Москва. Газеты писали:
«Среднесуточный пробег электросекции с 280 километров в августе 1933 года (...) увеличился до 600 километров, а число поездов с 20 пар до 93 пар». Участники митинга приняли резолюцию: «Название «Обираловка» считать достоянием печального прошлого и посему ходатайствовать в соответствующие органы о переименовании станции и поселка»
О.М. об этом не суждено было узнать, но железнодорожная станция, где покончила собой Анна Каренина – символ «железнодорожной прозы «Ем»
была переименована в 1938 году из «Обираловки» в «Железнодорожную».

Во времена Анны Карениной станция Обираловка была конечной и там действовал поворотный круг - устройство для разворота на 180 градусов подвижного состава.
«Закругления» ,которые «валили с ног паровозную бригаду» Чевенгура, не ближе
к «красоте и округленности» «Ем», чем нынешнее название станции «Железнодорожная» к прежнему.
Происхождение платоновского «закругления» - чисто железнодорожное.

Последний день Анны: «Утром страшный кошмар, несколько раз повторявшийся ей в сновидениях еще до связи с Вронским, представился ей опять и разбудил ее. Старичок-мужичок с взлохмаченною бородой что-то делал, нагнувшись над железом, приговаривая бессмысленные французские слова, и она, как и всегда при этом кошмаре (что и составляло его ужас), чувствовала, что мужичок этот не обращает на нее внимания, но делает это какое-то страшное дело в железе над нею, что-то страшное делает над ней».

  • 1