?

Log in

No account? Create an account
марка

eg_marka


"Египетская марка" - тотальный комментарий


Previous Entry Share Flag Next Entry
№ 245
сфинксы
alik_manov wrote in eg_marka

            Ротмистр Кржижановский выходил пить водку в Любани, в Бологом, приговаривая при этом: «суаре-муаре-пуаре» или невесть какой офицерский вздор. Он пробовал даже побриться в вагоне, но это ему не удалось.

 

            Любань и Бологое — станции Николаевской железной дороги. Расстояние от Петербурга до Любани — 83 км, от Петербурга до Бологого – 319 км. Спал ли в эту ночь ротмистр Кржижановский, если в Любани (примерно 11 часов вечера) и Бологом (примерно 3 часа ночи) он пил водку, а в Клину (примерно 7 – 8 утра; ср. комм. № 246) — кофе? Ср. в «Анне Карениной» о ротмистре Вронском, который, преследуя героиню, едет из Москвы в Петербург: «Вронский и не пытался заснуть всю эту ночь. <…> И когда он вышел из вагона в Бологове, чтобы выпить сельтерской воды, и увидал Анну, невольно первое слово его сказало ей то самое, что он думал». Можно предположить, что ротмистр Кржижановский из «ЕМ» представляет собой карикатуру на Вронского из «Анны Карениной», который тоже «смотрел на людей, как на вещи». Соответственно, благородная «сельтерская вода» снижается у О. М. до вульгарной «водки».   

               «Что бормотал ротмистр, невольно уподобляясь названному… чуть выше мужичку-франкофону из железнодорожного эпизода “Анны Карениной”?» «Вздорная триада» «суаре-муаре-пуаре» «настроена на той языковой игре, которая именуется редупликацией на “м” <…>, но ее заключительный элемент представляется отсылкой к имени героини петроградских пересудов кануна революции, времени нашумевшего процесса осени 1916 года — Марии Яковлевны Пуаре. В “лето Керенского”, описанное в “Египетской марке”, был повод снова вспомнить о ней» (Тименчик: 426), поскольку Керенский согласился стать шафером на свадьбе члена Государственной Думы графа А. А. Орлова-Давыдова с этой актрисой. «Оскандаленный на всю Россию недавним судебным процессом артистки Марусиной (Пуаре), умудрившейся, несмотря на свои пятьдесят лет, развести его с женой и женить его на себе, подсунув ему якобы рожденного ею от него ребенка, граф последнее время неотступно следовал за Керенским» (Из мемуаров Н. Карабчевского; цит. по: Тименчик: 426).      

               Через бритье ротмистр Кржижановский ненавязчиво сопоставляется и с бальзаковским Люсьеном де Рюбампре. Ср. фр. № 45 («Однажды он брился в счастливый для себя день и будущее родилось из мыльной пены») и комм. к нему. О бритье в поезде ср., например, в мемуарном очерке В. Шкловского «Хроника подвигов» (1981): «Маяковский обновлял все трибуны, все дворцы культуры. Он мне рассказывал, что все обычные дела его превратились в версты. Он уже знал, сколько верст надо бриться в поезде и сколько верст надо пить чай».     




  • 1
О том ,что будет пить в дороге Кржижановский, О.М. предупредил во фрагменте №243, начав
«горячим маслом», и закончив «графинчиками запотевшей водки»: парафраз Пушкина «еще бокалов жажда просит залить горячий жир котлет», а русско-французский офицерский вздор Кржижановского напоминает Лермонтова:
Ma chere Alexandrine,
Простите, же ву при,
За мой армейский чин
Всё, что je vous ecris;
Подвыпивший офицер Салтыкова-Щедрина в «Пошехонских рассказах» тоже
мешает французский с нижегородским : «Притворился он, будто лыка не вяжет, а сам даже под шефе настоящим образом не был».
Однако, известно, что и Лермонтов и Салтыков-Щедрин творили этот «офицерский
вздор» под влиянием юмористических стихов И.П.Мятлева (1796-1844).
В его стихотворении про поход в оперу «Гугеноты»:
Ты доставь билет пур муа
В третьем ярусе три ложи
Поместить все наши рожи.
явно просматривается источник «Ем» для фрагмента №172 ( «в рожу – в ложу»)
Самое знаменитое произведение Мятлева «Сенсации и замечания г-жи Курдюковой за границей, дан л’Этранже», переделанное для сцены и поставленное в Александринском театре , содержит и «суаре» и «муаре» из триады комментируемого фрагмента и «пироскаф» Анджиолины Бозио.
Поэтому после водки Кржижановский переходит к кофе(И.П.Мятлев «Гугеноты»):
Мы так были эшофе,
Что спросили дю кафе


Ого! Так это, оказывается, Мария Пуаре была автором знаменитого «вагонного» романса «Я ехала домой…»

Я ехала домой, душа была полна
Неясным для самой, каким-то новым счастьем.
Казалось мне, что все с таким участьем,
С такою ласкою глядели на меня.

Я ехала домой… Двурогая луна
Смотрела в окна скучного вагона.
Далёкий благовест заутреннего звона
Пел в воздухе, как нежная струна…

Раскинув розовый вуаль,
Красавица заря лениво просыпалась,
И ласточка, стремясь куда-то в даль,
В прозрачном воздухе купалась.

Я ехала домой, я думала о Вас,
Тревожно мысль моя и путалась, и рвалась.
Дремота сладкая моих коснулась глаз.
О, если б никогда я вновь не просыпалась…
(1901)

Может, еще и поэтому ее имя на устах Кржижановского?

  • 1